— Смотри-ка, — сказал Дюпюш, когда они проходили мимо кафе, — здесь пьют довоенный перно! После банка мы обязательно завернем сюда.

Банк оказался маленькой конторой, в которой восседал единственный служащий. Дюпюш протянул ему аккредитив на двадцать тысяч франков, но тот даже не взглянул на него.

— Вам следует обратиться в панамское агентство.

Жермена, почти не понимавшая по-английски, забеспокоилась.

— Мы занимаемся только обменными операциями.

Садитесь на двухчасовой поезд, и через сорок пять минут вы будете в Панаме.

— Идем, Жермена.

— Что он сказал?

— Надо ехать на другой конец канала, в Панаму. Но мы еще успеем позавтракать и выпить перно.

Было душно и немножко хотелось спать. Солнце проникло в вагон, озаряло тростниковые кресла и людей, читавших американские газеты. Мужчины были в воротничках и галстуках, один Дюпюш без пиджака и в пробковом шлеме.

Слева бежала водная серо-зеленая равнина, справа иногда появлялась водная гладь Панамского канала, по которой медленно двигались суда.

— Мне больше нравились Антилы, — заметила Жермена.

Они провели двое суток в Фор-де-Франс на Мартинике. Здесь, в Панаме, сильнее чувствовалась цивилизация. Слишком много было комфортабельных бунгало, автомашин и американских солдат.

— Бумажник не забыл, Жозеф?

В Панаме они сели в открытую машину, которой управлял метис.

— «Нью-Йорк Чейз Бэнк»!

Впечатления громоздились одно на другое. Сначала они ехали по узким улочкам с множеством лавчонок.

Потом начались улицы потише, застроенные деревянными домами; наконец, Дюпюши оказались в районе, где ходят трамваи и высятся каменные здания, где помещаются конторы, магазины музыкальных инструментов и радиоприемников, гаражи.

Машина остановилась на тенистой площади, обсаженной роскошными деревьями, перед красивой церковью, построенной в староиспанском стиле, и шофер указал на угол, где разместился американский банк.