— Есть, мсье, есть! — подтвердил метис, слышавший их разговор.
Машина остановилась на безлюдной площади у красивого особняка, утопавшего в цветах. Жермена осталась в машине. Дюпюш позвонил, ему открыл мулат и провел в кабинет, где на столе лежала гора старых журналов.
Пришлось подождать — посланник отдыхал после обеда.
Спустя некоторое время он, без пиджака, вышел к Дюпюшу.
— Что он тебе сказал?
— Что телеграфировать можно, если я настаиваю, но предупредил, что американские банки никогда не ошибаются.
Шофер ждал, куда прикажут ехать.
— Что же нам делать?
— Все-таки надо дать телеграмму!
Чтобы вытереть лоб, Дюпюш снял шлем и позабыл снова надеть его. Он чувствовал себя неважно после перно, выпитого без сахара.
«Париж АОКЭ Прошу немедленно принять срочные меры оплате аккредитива тчк Пароход уходит завтра тчк Следующий пароход через месяц тчк Дюпюш».
Каждое слово стоило одиннадцать франков. Дюпюш поспешно опустил в карман бумажник, в котором оставалось всего тысяча двести франков.
Шофер невозмутимо сидел за рулем, Жермена забилась в уголок.
— Пройдемся пешком: нам нужно поговорить.
Дюпюш рассчитался с шофером, и они пошли по оживленной торговой улице.
— Что ты решил?
— Не знаю… Ничего не могу понять.
Они совершенно забыли, что находятся в Панаме, вокруг деревянные дома, а прохожие говорят по-английски или по-испански. Они шли, ничего не видя, без единой мысли в голове.
— Сколько у тебя осталось?
— Меньше тысячи двухсот франков… Нет, это невозможно! Гренье обязательно мне ответит.
Гренье пригласил их завтракать на следующий день после свадьбы в роскошный ресторан на Елисейских полях. Он вообще был шикарный тип. Учреждение, которым он руководил, помещалось на Беррийской улице, в одном из небоскребов американского типа. За завтраком Гренье спросил Жермену: