— Не мог же он обанкротиться так быстро!

Дюпюш думал о Гренье, с которым подписал контракт на пять лет на должность главного инженера акционерного общества «Копи Эквадора»; Дюпюш должен был получить пятьдесят тысяч франков подъемных, однако в последний момент Гренье выдал ему всего десять тысяч наличными и два аккредитива по двадцать.

— По одному вы получите деньги в Панаме, по второму — в Гуаякиле, — сказал он Дюпюшу.

— А если дать телеграмму в Гуаякиль? — подумал вслух Дюпюш. — Быть может, мне выплатят там?

— Что же тогда останется от тысячи двухсот франков? — возразила Жермена.

Она была права: лучше подождать ответа от Гренье.

Жермена сбросила туфли и растянулась на кровати. Это раздражало Жозефа.

— Нет, не надо валяться. Лучше пойдем вниз, немного развлечемся.

— Я устала. Иди один.

У нее было такое же измученное лицо, как и в первые дни плавания, когда она страдала от морской болезни, но ни за что не хотела признаться в этом. Раньше она лишь несколько раз ездила из Амьена в Париж и обратно.

Дюпюш прикоснулся губами к влажному лбу жены, но без всякой нежности: он был слишком озабочен. Потом спустился в холл и несколько минут бесцельно бродил там.

— Ищете бар? — осведомился пожилой мужчина, сидевший за конторкой. Он выглядел лет на шестьдесят — шестьдесят пять, но, как и все вокруг, был в белом; целлулоидный воротничок и черный галстук дополняли костюм.

— Не угодно ли вам заполнить карточку?

Он встал за спиной Дюпюша, чтобы видеть, что тот пишет.

— Голову на отсечение даю, вы северянин. Я сразу понял это по вашему выговору: Амьен! И я слышал ваш разговор с госпожой Коломбани. Чудный город… У меня там были друзья — торговали шерстью.

Он взял пресс-папье и промокнул листок.

— Чего-нибудь выпьете?

Он толкнул одну из дверей, и они оказались в обширном и пустынном кафе. Чернокожий мальчишка бросился на колени перед Дюпюшем и принялся чистить его ботинки.