— Так чего мы выпьем?

— Что хотите. Можно перно.

Но незнакомец заказал пиво с лимонадом.

— Вы долго пробудете в Панаме?

— Послезавтра я отплываю к месту назначения. Я вновь назначенный главный инженер компании «Копи Эквадора». Прежний наделал глупостей, и его отозвали.

Гренье в Париже предложил мне его место. Язык у Дюпюша развязался, может быть, потому, что было жарко, а пить он не умел. Огненные полосы солнца слепили его, лицо собеседника принимало невероятные размеры. Это было интересное лицо — узкое, морщинистое, с маленькими дырочками глаз, которые казались усталыми, но глядели так пристально и настойчиво, что становилось не по себе.

— С вами едет жена?

— Да. Я женился за три дня до отъезда. Мы были помолвлены два года, но можно сказать — всю жизнь, потому что родились на одной улице… Вы знаете Амьен?

— Приходилось там бывать.

— Жена моя работала телефонисткой. Родители ни за что не хотели отпускать ее так далеко. Тогда Гренье сам написал им — Гренье — это мой директор — и заверил их в том, что климат в Эквадоре очень здоровый…

Вы бывали в Эквадоре?

— Да.

— А в Гуаякиле?

— Прожил там пять лет.

Дюпюш чувствовал потребность говорить, жестом приказал бармену-негру снова наполнить свой стакан.

Потом небрежно бросил негритенку-чистильщику несколько серебрянных монет, но собеседник вернул негритенка, отобрал у него половину денег и отдал их Дюпюшу.

— Не следует их баловать. Пятнадцать центов — этого более чем достаточно.

Что бы ему еще рассказать?

— Сначала мы остановились в Кристобале, в Вашингтон-отеле.

— Знаю этот отель. Там слишком дорого.

— Потом мы приехали сюда налегке и остановились у вас. Багаж нам привезут скоро…

— К восьми часам, — уточнил собеседник.

Он был спокоен, слишком спокоен. Казалось, он не делает лишних движений и говорит вполголоса, чтобы не утомляться.